Grey

Оригинал

It was a saffron day, on the avenue
I took the evening train, back to my dark room.
and the periwinkle sky was just the night in disguise.
oh and everything, eventually, turns grey.

well if you saw me now, I'd still talk at my shoes,
and if I saw you now, your eyes would still be blue,
and believing your own lies, seemed like such a good idea,
but you see your father's eyes, when you look into the mirror,
oh and everything, eventually, turns grey.

it takes one hour to burn,
what was twenty years to come,
and we're all rubble at the bottom,
and it's all falling down,
yeah it's all falling down.

the creases there, and my crooked spine,
the bold headlines now, a linear design,
oh and everything, eventually turns grey.

it takes one hour to burn,
what was two hundred years to come,
and we're all rubble at the bottom,
and it's all falling down...

now, now it's getting yellow at the edges,
cracking at the corners,
bending at the knees,
you're getting blue in the face
from screaming the warning
and no one's listening,
it's hard to see, we turn away,
we're slowly walking underground,
ashes to ashes now, ashes to ashes now,
now your old idyllic hope is just
a shipwreck on the shore
and now your old idyllic hope is just
a shipwreck on the shore.

Перевод, вариант 1

Серый (тусклый)

Это был день шафрана на авеню
Я села в вечерний поезд, назад в мою темную комнату.
И небо цвета барвинка было просто скрытой ночью.
и все, в конечном счете, тускнеет.

Хорошо, если бы ты видела меня сейчас, я бы до сих пор разговаривала со своими ботинками,
и если бы я видела тебя сейчас, твои глаза все также были бы голубыми,
и веру в твою собственную ложь, каждущуюся такой хорошей идеей,
но ты видишь глаза своего отца, когда смотришься в зеркало,
и все, в конечном счете, тускнеет.

Нужен один час, чтобы сжечь
то, что длилось 20 лет,
и все мы у основания как дробленый камень,
который падает вниз,
да, падает вниз.

Морщины и мой изогнутый позвоночник,
смелые заголовки сейчас, линейный дизайн,
и все, в конечном счете, тускнеет.

Нужен один час, чтобы сжечь
то, что длилось 20 лет,
и все мы у основания как дробленый камень,
который падает вниз...

Сейчас, сейчас края становятся желтыми,
в углах появляются трещины,
изгибы в коленях,
ты багровеешь
от крика предупреждения
и что никто не слушает,
на это тяжело смотреть, мы отворачиваемся,
мы медленно уходим под землю,
пепел к пеплу теперь, пепел к пеплу теперь,
сейчас твоя старая идеаллистическая надежда — только
кораблекрушение на берегу
и сейчас твоя старая идиллистическая надежда — только
кораблекрушение на берегу.

Перевод, вариант 2

Серость

День был цвета шафрана, на авеню,
я поехала на вечернем поезде в свою тёмную комнату.
Ночь скрывалась за небом цвета барвинка,
и всё постепенно становится серым.

Если бы ты меня сейчас видела, я бы всё ещё говорила, смотря себе под ноги.
Если бы я тебя сейчас видела, то твои глаза были бы по-прежнему голубыми.
Поверить в свою же ложь казалось такой хорошей идеей,
но ты видишь глаза отца, когда смотришь в зеркало.
И всё постепенно становится серым.

Всего один час нужен чтобы сжечь
всё накопившееся за двадцать лет,
а мы — камни фундамента,
и всё рушится,
да всё рушится.

Сгибы, мой сгорбленный позвоночник,
заголовки жирным шрифтом, линейный дизайн.
И всё постепенно становится серым.
Всего один час нужен чтобы сжечь
всё накопившееся за двести лет,
а мы — камни фундамента,
и всё рушится...

Теперь края желтеют,
уголки трескаются,
сгиб в коленях.
Ты кричишь до посинения,
предупреждая об опасности,
но никто не слушает,
тяжело смотреть, мы отворачиваемся,
медленно идём под землю,
прах к праху, теперь прах к праху.
Теперь твоя давняя идиллическая мечта —
всего лишь обломки судна на берегу.
Теперь твоя старая идиллическая мечта —
всего лишь обломки судна на берегу.

Перевод — Ольга Куницына